«БЕЛЫЕ ГУННЫ»
Для "Цитадели" («БЕЛЫЕ ГУННЫ»)
Про саму игру читайте: http://apokriff.livejournal.com/31088.html#cutid1
Об эфталитах сейчас знают только специалисты по средневе¬ковой истории Евразии
да еще небольшое число энтузиастов, увлеченных изучением прошлого древних этносов. А между тем некогда это был народ, создавший огромное государство в самом центре Азии. Его правителям принадлежали все земли от сибир¬ской реки Иртыш до восточных рубежей Ирана и от оазисов реч¬ных долин Сырдарьи и Амударьи до провинций Северной Индии. И все же большая часть этой страны лежала в области Афган¬ского нагорья, Памира и Тянь-Шаня, посему в историю азиат¬ского континента эфталиты вошли, как загадочные белые горцы.
Действительно, внешний вид выделял их среди всех народов Востока. По описанию соседей они отличались светлыми, часто рыжими волосами, глазами небесно-голубого цвета и настолько бледной кожей, что от южного солнца она казалась красноватой. За свою блондинистость они и получили прозвище «белые гун¬ны». Хотя сейчас это имя никому ничего не говорит, некогда почти вся Азия содрогалась при его упоминании. Как писал один персидский историк того времени: «Даже в мирное время никто не мог мужественно и без страха смотреть на эфталита или даже слышать о нем, не то что идти на него войной открыто» [66].
О происхождении эфталитов ученые спорят до сих пор. Боль¬шинство полагает их потомками сарматских племен Средней Азии, ссылаясь при этом на то обстоятельство, что их язык, на¬сколько он науке известен, возможно, родственен древнеперсид-скому. Гумилев, напротив, считает этих горцев выходцами из Ти¬бета. Между тем хотя сарматские племена азиатских степей и некоторые обитатели Тибетского высокогорья и были рыжеволо¬сыми, надо признать, что вряд ли они подходят на роль праро¬дителей «белых гуннов». И те и другие давно перемешались с более темнокожим и кареглазым монголоидным населением Азии и их облик не вызывал удивления у соседей, как это постоянно происходило в отношении эфталитов.
Столь ярко выраженный североевропейский тип внешности не так часто встречается даже на территории Старого Света, не то, что так далеко в горах Востока. Кем же были эти блондины на самом деле, и каким ветром занесло их в самое сердце азиатско¬го материка? Думаю, что без собственного расследования нам здесь никак не обойтись.
Известный византийский историк Прокопий Кессарийский, подчеркнувший, что эфталиты — народ «уннского племени», сооб¬щал о них: «Из всех уннов они одни белы телом и не безобразны лицом» и еще, что «они не кочевники, подобно другим уннским пле¬менам, но издревле занимают плодоносную страну» [165].
Хотя термин «гунны» никогда не использовался античными писателями столь же широко, как «скифы», тем не менее, иног¬да его употребляли в расширенном толковании, в значении «кочевники» вообще. (Подобно тому, как китайцы именовали «ху» любого жителя северной степи.) Но, как видим, в данном кон¬кретном случае это отнюдь не объясняет того, почему их причис¬ляли к «уннам». Ибо тот же Прокопий специально подчеркивает их оседлый образ жизни, да и расовый тип эфталитов, очевидно, ничего общего с монголоидностью гуннов не имеет.
Более того, страна обитания эфталитов находилась за тысячи километров от Северного Причерноморья, где древние авторы локализуют степную державу царя Аттилы. Данное обстоятельство византийский историк также не преминул подчеркнуть: «Хотя эфталиты народ Уннского племени, но они не смешаны и не сносятся с известными нам Уннами, ибо ни смежной области у них нет, ни вблизи от них те не живут». Более того, обычаи эфталитов так¬же не имели ничего общего с привычной дикостью «сотрясате-лей Вселенной». По замечанию Прокопия: «Образом жизни они не похожи на других уннов и не живут как те по-скотски, но состо¬ят под управлением одного царя, составляют благоустроенное граж¬данство, наблюдая между собою и с соседями справедливость не хуже римлян или кого другого» [165]. Для сравнения приведу сло¬ва Аммиана Марцеллина о характере и привычках настоящих, то есть этнических гуннов: «...в перемириях они не верны и непосто¬янны, быстро увлекаются всяким дуновением новой надежды и во всем полагаются на свою необузданную храбрость. Подобно неразум¬ным животным, они не имеют никакого понятия о чести и бесчес¬тии... и до такой степени непостоянны и вспыльчивы, что в один и тот же день, безо всякого подстрекательства изменяют своим союзникам и снова примиряются с ними без всякого посредничества» [7]. Кажется, трудно представить себе народ с нравом, более кон¬трастным гуннским традициям, чем описанные Прокопием «спра¬ведливые» по отношению к соседям и «благоустроенные» эфта¬литы.
Но почему же тогда этих оседлых блондинов, «белых телом и не безобразных лицом», обитающих издавна «в плодоносной стра¬не», живущих «не по-скотски» и соблюдающих «справедливость», древние историки, тем не менее, упорно называют «уннами», то есть именем ярко выраженных монголоидов, диких кочевников, населявших противоположный угол евразийского континента?
Очевидно, разгадка данного феномена должна корениться в общей судьбе двух этих внешне непохожих этносов. Современни¬кам, видимо, было известно об эфталитах нечто такое, что дела¬ло их стопроцентными «уннами», хотя и «белыми». Поскольку антропологический тип, язык и повадки горцев явно отличаются от наблюдаемого у степных кочевников, остается, с моей точки зрения, единственно возможная версия — единство исторического прошлого. Проще говоря, византийские историки, вероятно, пре¬красно были осведомлены о том, что эфталиты некогда входили в состав государства Аттилы, то есть вместе с этническими гун¬нами составляли костяк его державы. Это и делало их «уннами». Действительно, многие германские и сарматские племена Север¬ного Причерноморья добровольно присоединились к могуще¬ственной орде кочевников и сохраняли верность потомкам Атти¬лы вплоть до полного развала этой степной империи. Значит, называя их «белыми гуннами», византийский историк и его кол¬леги, наверняка, тем самым подчеркивали именно факт истории этого этноса, его тесную связь в прошлом с бывшей державой грозного кочевого царя.
Только этим можно объяснить попадание эфталитов в число «уннских» племен. Надо заметить, что от других народов они, кроме того, отличались уникальными брачными обычаями, по¬скольку практиковали не многоженство, как иные восточные племена, а многомужество и, по свидетельству древних истори¬ков, «братья имели одну жену» [66]. Поэтому эфталитки, по со¬общениям китайских летописцев, носили меховые шапки с тор¬чащими из них рогами, причем, сколько имелось у женщины мужей, столько и роговых отростков было на головном уборе. Не отсюда ли, кстати, пришло общеевропейское выражение «рогатый муж»?
Немаловажно и то, что воевали «белые гунны», в основном, в пешем строю, вооруженные боевыми секирами и кинжалами.
Кем же в принципе могли быть эти странные горцы? Давай¬те, подытожим собранные сведения. Итак, выходцы из державы Аттилы, но не этнические гунны. Их женщины занимают приви¬легированное положение в обществе. Подобное нам встречалось у сарматов, роль слабого пола у которых порой вполне отвечала древней легенде о воинственных амазонках. Да и язык эфтали¬тов, возможно, был иранского круга. С другой стороны, они осед¬лы, предпочитают воевать в пешем строю. Их любимое оружие характерно более для германцев. И главное, внешний облик тоже, скорее, соответствует нашим представлениям об антропологии древних германских племен, чем давних обитателей Азии сарма¬тов.
Попробуем зайти с другой стороны — проверим имена эфта¬литов, известные науке из летописных хроник по драматическим событиям VI века. В принципе, историки не очень охотно при нимают во внимание фактор родства имен собственных, посколь¬ку полагается, что они зачастую заимствуются у соседей, особен¬но членами правящих династий. Однако быть может и на этом пути нам встретится нечто интересное.
Высокопоставленный эфталитский вельможа, лидер пропер-сидской группировки, звался несколько неожиданно для Восто¬ка — Катульф [165]. Между тем корень «ульф» по-восточногер¬мански означает «волк». И употреблялось это прозвище в именах древних германцев чрезвычайно часто. Например, одним из пер¬вых готских епископов был знаменитый Ульфила — Волчонок. Он перевел Библию на язык этого народа. В именах современных западных германцев до сих пор слышатся грозные отзвуки зве¬риной темы — Вольф, Рудольф, Адольф — в переводе: «волк», «рыжый волк», «благородный волк». Впрочем, и корень «кат», вполне возможно, родом из древнегерманского прошлого. По крайней мере, один из германских вождей времен войны с мар-команами носил прозвище Катуальда. Уальд — означает «дикий». Значит, «кат» тоже несло некую смысловую нагрузку. Между тем, что если мы правильно определили корни слова «Катульф», то специфическое произношение выдает его восточногерманское происхождение. Но может быть, родство эфталитов с готами нам просто померещилось?
Ищем далее. Царь эфталитов, напавший на Индию, носил имя Тораман. Как известно, «Тор» — это бог-громовержец у сканди¬навов и восточных германцев, «ман» — просто человек; сравни¬те «аллеманы», «маркоманы» — названия германских племен. Возможно, данное прозвище переводится как «человек, посвя¬щенный богу грозы».
И, наконец, последний правитель государства «белых гуннов» именовался Готфар. Живший от него за многие тысячи километ¬ров, фактически на противоположной окраине континента — в нынешней Испании, царь восточногерманского племени ванда¬лов, предшественник хромого Гизериха, звался почти так же — Готфарий. Иначе говоря, все три известных науке эфталитских имени оказались не только, что само по себе почти невероятно, германскими, но именно восточногерманскими. Заимствовать их у соседей эфталиты никак не могли, ближайшие носители дан¬ной речи в это время жили на территории Крымского и Апен¬нинского полуостровов — то есть за многие тысячи километров от эфталитских пределов.
Таким образом, единственным вариантом, объясняющим попа¬дание восточногерманских имен собственных в горы Афганистана и Памира, представляется безусловное признание эфталитов выход¬цами с территории Готского царства, захваченного в середине IV столетия грозными гуннами. После распада державы Аттилы и сокрушительных поражений кочевников в Европе, некие герман¬ские воинские контингента, отступая вместе с гуннами на Восток, могли оказаться в Средней Азии. Испытывая недостаток в женщи¬нах (на последнее обстоятельство явно намекает обычай многому¬жества), они должны были породниться с местными сарматскими племенами (амазонками Средневековья). Возможно, именно так возникло племя эфталитов. По крайней мере, только эта версия снимает все противоречия и объясняет все загадки «белых гуннов». Но не поторопились ли мы со своими выводами, есть ли у науки хоть какие-то сведения о восточных германцах в глубинах Азии, не считая, конечно, нашего вольного перевода эфталитских имен и смелых предположений по поводу их антропологии? Ока¬зывается, есть. Археологи обнаружили кое-какие следы черняхов-ской культуры, той самой, что осталась от блистательного Готс¬кого царства времен Гермонариха, не только на Западе, где пре¬бывание восточных германцев фиксируется многочисленными средневековыми хрониками, но и в прямо противоположном на¬правлении. Исследователи Щукин и Шаров пишут по этому по¬воду: «Заметим также попутно, что некоторые вещи горизонта Виллафонтана, в частности двухпластинчатые фибулы оказывают¬ся не только в Италии, но и далеко на Востоке. Целая серия та¬ких фибул и часто сочетающихся с ними на Западе пряжек, обна¬ружена в погребениях так называемой Джетыасарской культуры в Восточном Приаралье и низовьях Сырдарьи вплоть до Байконура в Казахстане» [225]. Разъясню, что горизонтом Виллафонтана уче¬ные называют черняховские памятники позднего периода, дати¬руемые примерно рубежом IV—V столетий. То есть временем, когда оставшиеся в Восточной Европе готы и прочие германские племена уже попали в зависимость от свирепых кочевников. Что касается фибул, то это застежки для одежды, широко распостра-ненные в мире германцев. Проще говоря, в лице Джетыасарской археологической культуры исследователи обнаружили пребывание восточногерманских племен на территории современных Узбеки¬стана и Казахстана, очень удивились этому обстоятельству и те¬перь не ведают, с каким народом связать эти памятники. Между тем от низовьев Сырдарьи и Восточного Приаралья уже рукой подать до тех мест, где письменные источники следующего века фиксируют пребывание эфталитов. Похоже, мы дали правильный ответ на вопрос, кто такие «белые гунны».